--Миша, ты ведь участвуешь в основном в развлекательных программах. И помимо твоей воли у зрителей складывается представление о тебе, как о таком весельчаке-затейнике. Тебя не беспокоит, что постоянно высвечивается лишь одна твоя грань?

-- Конечно я не в восторге от этой ситуации. Но изменить уже ничего не могу. Чаще всего мне не слишком нравится то, что вижу потом на экране. И только древняя истина “Кесарю – кесарево…” отчасти меня успокаивает.

Думаю, нет ничего страшного в том, что в этих программах я выгляжу весельчаком. Ведь я искренне веселился, когда писал слова “Элис”. Если я в какой-то степени жертвую своим образом, понимаю, зачем это надо. И надеюсь, что доставляю радость зрителям.

-- А вообще, по-твоему, телевидение (если говорить о передачах, куда приглашают знаменитостей или интересных людей) способно создавать реалистические объемные образы?

-- Наверное, в редких случаях это происходит. Объемность достигается, когда ведущий или режиссер не просто талантлив, но всем сердцем стремится быть правдивым. Думаю, талант плюс жажда истинной жизни -- это уже гениальность.

Но вообще, телевидение -- это массовое “искусство”, которое идет на поводу у зрителя. А зрителю не всегда нужны объемные образы: они сложны, и поэтому не могут быть особенно популярными.

Для телевидения популярность первична, для искусства нет. К тому же телевидение очень сильно политизировано. И я еще не разобрался в том, что больше вытесняет гениальные передачи: отсутствие зрительского спроса или абсолютная несовместимость таких программ с политикой. Это сложный вопрос, требующий глубокого исследования.

-- Получается, что телевидение и искусство – вещи несовместные?

-- Думаю, что среди телевизионщиков немало талантливых людей, работающих и за кадром, и в кадре. Их искусство, именно искусство, порой удивляет и радует. Сколько поразительных кадров можно увидеть, например, в передаче “В мире животных”! Но, само по себе телевидение, это все-таки средство коммуникации широкого профиля, а искусство никогда не имело ничего общего с широким профилем.

-- Какие из телепрограмм ты стараешься не пропускать?

-- Новости, передачу “Ночная смена”. А вообще, мне нравится фактор непредсказуемости. Я не читаю программу, не смотрю анонсы. Интересно просто включить телевизор и вдруг обнаружить что-то любопытное.

-- Есть ли передачи, которые ты запрещаешь смотреть своим детям?

-- Стараюсь отвлечь их от экрана, когда идет низко художественный многосерийный мультфильм с отвратительной прорисовкой персонажей.

-- Отправляясь на съемки, ты чувствуешь ответственность, интерес, досаду или тебе абсолютно по барабану, что будет происходить?

-- Я всегда надеюсь на то, что встречу живой отклик у тех, кто делает передачу. На их понимание и талант. А это значит на чудо.

-- “Взрослые песни” на Муз ТВ – одна из первых программ, куда тебя пригласили. Тебя не расстроило то, что ведущий абсолютно не подготовился к эфиру (кстати сказать, прямому)?

-- Да нет, этот момент не слишком огорчил. У меня осталось хорошее впечатление от программы, и понравился ее ведущий Дима Широков. Можно его, конечно, пожурить на предмет того, что надо было получше готовиться к встрече с такой “звездой”, как Башаков. Шучу, конечно.

А так -- и пелось мне неплохо, и Дима искренне радовался каждой песне. Мне кажется, это было заметно, и в мою копилку популярности падали большие, как сам Широков, блестящие монеты.

-- То, что ты не слишком уютно чувствовал себя в программе “Белый попугай” было заметно не только во время съемок, но и во время показа передачи. С чем это связанно?

-- Я как-то не вписался в бардовскую компанию. Собрались очень известные, уважаемые люди -- Юлий Ким, Александр Городницкий, Владимир Качан и др. Мне не хотелось выглядеть выскочкой. Поэтому сидел я тихо, говорил мало, а мои песни воспринимались, как идиотские.

Но, по-моему, все это было правильно. Вся суть в энергетике и в соответствии. Именно соответствие дает ощущение полноты, важности происходящего. А когда его нет, хочется провалиться сквозь землю, хочется, чтобы все поскорее закончилось.

-- Минувшим летом ты снялся в программе “Однажды вечером”. Какие впечатления остались после общения с Дмитрием Нагиевым и Сергеем Ростом?

-- Эти ребята мне понравились. Понятна цель передачи, и они очень четко определили свое место и место артиста. Я слышал, что у них даже Михаил Сергеевич Горбачев был. Могу представить, как они оттянулись.

В этой программе известный человек ставится в определенные рамки, в которых ему должно быть не очень уютно. Но это помогает открыть какие-то необычные стороны приглашенного. И, благодаря таланту ведущих, происходит все это не скучно.

Еще мне кажется, что Нагиев выбрал для себя определенную позицию. Отдавая себе отчет, что он занимается шоубизнесом, Дима пытается делать это добросовестно. Он не лезет ни в какие глубины, но поскольку сам он человек далеко не поверхностный, за всем этим стоит что-то особенное, не вульгарное.

-- Случается, что твоя песня звучит в передаче (например, в “Аншлаге”), а тебя самого в программу не приглашают. Тебя это расстраивает?

-- Нет. Ведь любой мастер мечтает о том, чтобы его творением пользовались многие.

--Через свои стихи и песни ты доносишь до людей определенные идеи. Возникает ли у тебя потребность делать это посредством экрана?

-- Мы всего лишь играем в определенную игру -- ведущие и я. И все, что мы можем сделать -- это играть талантливо. Только в нюансах этой  игры (если она действительно талантлива) может промелькнуть истинная мысль. Больше мы ничего не можем сделать. Истинная поэзия берет свое начало в другом мире. И она, по большей части, враждебна популяризации. Здесь есть конфликт: с одной стороны ты хочешь поделиться своим открытием, с другой сохранить творческую интимность.

Выбранный мною жанр стал уже для меня некоей проблемой. Мне кажется, что я, в каком то смысле, перерос рок-н-ролл. Но, поскольку, все уже привыкли к тому, что рок-н-ролл -- это нечто большее, чем атака на низшие чакры звуком и недалеким словом, я продолжаю им заниматься.

Сейчас все становится на свои места. Люди ждут от рок-н-ролла одного, от поэзии другого. Стихи очень редко звучат на стадионах, а вот с экрана их читать можно и нужно.

Возможно, я что-то предприму, или это произойдет само собой, и я буду участвовать в передачах, где можно будет читать стихи и петь “не стадионные” песни.

-- Может назовешь конкретные программы, в которых тебе хотелось бы принять участие?

-- Я давно хотел поучаствовать в передаче “Ночная смена”. И вот, наконец, меня туда пригласили. Программа, где я выступаю с музыкантами Митей Максимачевым и Настей Макаровой, выйдет в эфир после летних каникул “Ночной смены”. Еще я мечтаю когда-нибудь попасть в программу “Как это было”.

С Михаилом Башаковым общалась Юлия Баренгольц

“Заполярный вестник”, 2002 г.