Месяцем позже случилось аналогичное выступление усеченного состава. Тогда, скажем так, по уважительной причине не смог прибыть в Москву М. Башаков. (Отсутствие его искрометных реплик в диалоге Кирилла и Кости объясняется исключительно этим досадным обстоятельством). Позже Миша уверял меня, что его в тот день одолела икота, что в свою очередь явилось серьезным препятствием для его сольного выступления в Питере.

Костя:

С Кириллом мы познакомились на дне рождения Светы Сургановой из “Ночных снайперов”. До этого я не имел никакого представления о творчестве Кирилла Комарова, только слышал, что есть в Питере такой музыкант.

Думаю, если бы мне кто-нибудь принес его кассету и сказал: “Послушай, это круто”, все равно бы она у меня пролежала минимум полгода.

А тут Кирилл пришел после концерта с гитарой, спел

“Жизнь – дерьмо” и еще что-то, абсолютно меня не впечатлившее. Но как человек он мне сразу понравился. Потом мы стали созваниваться, как-то я пришел к нему в гости и он подарил мне альбом “День со среды на четверг”. Там было несколько песен, которые меня очень сильно зацепили. Я подумал: “Ух, ты! Это -- не “Жизнь – дерьмо”.

Кирилл:

До того, как мы встретились, я про Костю тоже ничего не знал. Мы ведь все люди эгоцентричные, замкнутые в себе.

Насколько я помню, Костя в день нашего знакомства пел “Зимнюю муху”. И первое впечатление, конечно, было отвратительное. Я пришел, собирался играть на гитаре, а он стал петь эту “Муху”.

Костя:

И ты подумал: “Песня хорошая, а человек…”

Кирилл:

Да, я и сейчас ни в чем не уверен…

Честно говоря, я не помню, как потом все происходило. Как, вообще, возникла идея совместного выступления?

Костя:

Тебе предложили в “Корабеле” выступить.

Кирилл:

А… И я решил не уродоваться один. Мы тогда впервые спели вместе “Дым” и “Воду подо льдом”. А дальше пошло-поехало. Зрители уже не дали этому проекту остановиться.

Костя:

Вообще, концерты эти происходят именно потому, что люди спрашивают: “А когда вы будете в следующий раз выступать?”

Когда играли первый концерт (на нем, помню, присутствовал Михаил Борзыкин, который подхватил песню “Дым”), думали, что он останется единственным. А сейчас уже где-то семь отыграли.

Для меня то выступление – в конце 1998 года, был знаменательным. Это, вообще, был значимый период в моей жизни.

Я тогда познакомился со своей будущей женой, спустя какое-то время -- с Кириллом и Мишей. И эти встречи стали для меня определяющими. Вся дальнейшая жизнь пошла в русле этих знакомств. Сменился круг общения.

И тогда меня по каким-то причинам не удовлетворяло творчество “Зимовья зверей”. То ли у меня кризис был, то ли в группе… А когда возник этот проект, и в “Зимовье” все как-то вдруг выровнялось, возникли новые идеи.

Пока мы пели вдвоем, все было нормально…

Кирилл:

Но пришел Башаков.

Костя:

Теперь каждый раз, когда мы выступаем с Мишей, у меня ощущение, что этот концерт последний, ну все это на фиг.

Но когда все заканчивается, такое вдруг хорошее настроение появляется. Думаешь – да классно все, здорово.

Кирилл:

Миша в наш проект внес некий элемент непредсказуемости. Вот сегодня мы играли без него, и я подумал: “Вроде Башакова нет, а непредсказуемость осталась”. Со спонтанностью Миши нам постоянно приходится бороться.

Существует строгость формы, которую мы стараемся не нарушать.

Песенная информация определенным образом дозирована и распределена так, что в определенных местах концерта должны звучать конкретные вещи.

Нельзя энергии зала дать остыть, абсорбироваться. Иногда нужно после какой-то песни, сразу начинать играть следующую. И в такие моменты нельзя, грубо говоря, рассказывать анекдот или отвечать на записки.

Костя:

По выступлениям “Зимовья” я знаю, что программа бывает так составлена, что все выглядит очень целостно. И если присылают записки, я на них никак не реагирую. Но иногда получается более доверительное выступление, когда можно отвечать.

Кирилл:

Был концерт, когда из зала закричали: “Элис!” и Миша начал играть “Элис”. Но спел только один куплет. Когда он начал петь, обломал меня с Костей, когда прекратил -- обломал весь зал. Сейчас он такого, к счастью, не делает.

У каждого из нас есть свои функции. И когда Миша внезапно начинает играть свою “Элис”, я, приблизительно зная гармонию, могу ему подыграть, но ничего хорошего из этого не получится. Импровизаторы из нас никакие. А что Костя должен в этом случае делать? Есть ведь сольная часть, когда каждый из нас может спокойно петь свои песни.

Надо сказать, что Миша такие вещи делает не нарочно, а просто потому, что он такой, открытый всему миру, человек. Но когда есть такой добряк, рядом должен быть кто-то злобный (как злой и добрый следователи). В данном случае, злыдень это я.

Костя:

На каком-то концерте прислали записку: “Когда будет следующее выступление знаменитой троицы? Естественно, сразу же у всех возникли ассоциации с троицей Балбес, Трус и Бывалый.

Кирилл:

Ну почему? Есть еще Энгельс, Маркс и Ленин.

Костя:

Когда мы выступаем втроем, никогда не говорим, где чья песня.

Подразумевается, что люди сами поймут. Но это не всегда происходит.

Во время одной из радиопередач в прямой эфир позвонила девочка и спросила: “Что это у вас за песня “Алло, алло, Ларису Ивановну хочу!”?

Я не сразу понял, о чем речь. Потом догадался, что о башаковском “Чапаеве”.

Кирилл: Для меня в этом проекте кайфово то, что кучу песен я не пою, а просто играю на гитаре

У меня было три группы, три музыкальных состава. И все музыканты были замечательные. Они играли лучше меня, но я был всегда лидером, потому что песни исполнялись мои.

От ребят, которые стоят за твоей спиной, очень много зависит, но они всегда будут стоять за твоей спиной. А иногда хочется самому встать где-нибудь сбоку. Хочется равноправных отношений на сцене.

Когда я понял, что для концертной деятельности мне вполне достаточно моей гитары, потребность в группе отпала. При этом тяга к диалогу на сцене, наоборот, усилилась. Но нужно помнить, что диалог возможен только с равноправными фигурами.

Ведь как строится музыкальное исполнение? Есть теза, которую предлагает лидер. А сопутствующие музыканты предлагают антитезу.

Все равно, что я рассказал анекдот, а кто-то его прокомментировал, рассказал какую-то историю. А когда ты все время рассказываешь и занимаешь 70 процентов внимания, когда нет рядом никого, кто мог бы взять бремя лидерства на себя, это определенный вид работы.

На самом деле в рок-н-ролле очень мало групп, где лидеры могли меняться. Исключение “Beatles”, “Pink Floyd”, “Led Zeppelin”. Все остальные группы построены по принципу “Doors”. Такова “Алиса”, таков “Аквариум”, таково “Зимовье зверей”, таков “Башаков”.

Среди музыкантов таких групп нет фигуры, равноправной лидеру. Они просто помогают его идеям дойти до аудитории.

И если кто-то из музыкантов начнет иронизировать по поводу идеи лидера, в зале это вызовет смятение, а в группе будет скандал.

В нашем же проекте это совершенно нормально. И в этом энергетическая ценность продукта

Был какой-то момент, когда я взбрыкнул из-за своего дурного характера и отказался играть в таком тройном концерте.

Тогда Костя выступал с “Зимовьем”, Миша со своей группой. А у меня на тот момент сольных концертов не было. И я подумал -- какого хрена!

Когда собираются Пако де Лусия, Эл Ди Меола и Джон Маклафлин-- это нормально. Зрителям интересно только тогда, когда на сцене – равноправные люди.

Стоит ли говорить, что без башаковских комментариев образ этого проекта получился бы неполный. Поэтому 6 сентября, после очередного цэдэхашного концерта, мне пришлось долго ходить за Мишей с диктофоном. Вопреки моим ожиданиям, Башаков, известный своей покладистостью и доброжелательным отношением к прессе, на этот раз долго отказывался интервьюироваться. Сдался он лишь на четвертый день.

Михаил Башаков:

О браке и шоу-бизнесе

Мы очень разные. И не все в творчестве друг друга нас устраивает. Но ведь можно не принимать какие-то детали, но при этом относиться к ним уважительно. Мне это напоминает супружеские отношения. Ведь одно из условий успешного брака – уважение, как составная часть любви. Каждый привносит в этот проект что-то свое, и как авторы мы все понимаем друг друга.

Если, скажем, в каких-нибудь “Иванушках Интернейшнл” можно заменить какого-то из участников, и шоу-бизнес это доказал, то в нашем случае это исключено.

Я верю в эксклюзивность этого проекта. Мы дружим с другими музыкантами, но так сделать, как мы делаем это втроем, вряд ли получилось бы, будь нас на сцене больше. Есть некоторая герметичность. Мы ведь много репетировали вместе. Затрачено большое количество энергии. Со временем стали лучше понимать друг друга и себя на сцене и на репетициях. Пусть подчас это не очень гладко проходит. Тем не менее, есть движение.

Об открытии Космоса

Кирилл и Костя мне очень дороги и близки. И мне очень нравится, что у нас есть возможность общаться и дарить плоды этого общения другим.

При этом важное, на мой взгляд, условие существования этого проекта – осознание каждым из нас того, что он на самом деле одинок и понимание того, что нужно выдержать собственное одиночество. Ценность в том, что мы извлекаем энергию, начальный импульс, изнутри своим собственным способом. И на сцене она соединяется воедино.

Люди чувствуют, как мы втроем преодолеваем собственные амбиции, им интересно, когда мы играем вместе и доносим до них песни друг друга. И мне кажется, что слушателям любопытна трактовка знакомых песен другими авторами.

Для меня наилучшей похвалой было то, когда мне сказали после концерта: “Когда вы играете втроем “Чапаева”, открывается Космос”.

Я сам не ожидал, что мои песни могут так звучать. И никогда не видел Костю таким, каким он бывает, когда поет со мной и Кириллом “Чапаева”. За это я могу многое простить. Даже себе.

О взаимовыручке:

Костя и Кирилл мне очень помогают. Вот у них нет таких песен, как “Элис”. И поэтому они воспринимаются слушателями как такие элитарные неформальные поэты, может даже с долей декаданса. А поскольку я оказался автором такой легкомысленной песенки, почитатели творчества “Зимовья зверей” и Кирилла Комарова, могут думать про меня так: “Да какой он поэт, какой рокер?” Но раз я выступаю с Костей и Кирой, стало быть, во мне тоже есть что-то глубокое – то, что они сочли ценным.

Я, соприкоснувшись плотнее с творчеством Кости, открыл для себя много нового и интересного. На мой взгляд, весь шарм, энергетику и смысл Костиных песен сложно передать в записи. И если я чем-то могу помочь на живом выступлении, всегда с удовольствием это делаю.

О пользе чтения:

Я открыл для себя еще одну грань Костиного творчества, когда он дал мне прочитать свой рассказ “Два клоуна”.

Я тогда написал стихотворение “Цирк маленький”, и он сказал: “У меня есть созвучная тема”.

Поначалу, не скрою, я отнесся к этому произведению с некоторой долей пренебрежительности, с которой мы все порой относимся к реальности. Но когда прочитал, просто проперся.

О будущем:

Я думаю, что совместный альбом необходим. Скорее всего, мы возьмем лучшие песни с записей, сделанных на концертах. Хотя, может так случится, что выпустим студийный вариант.

Во всяком случае, этот проект будет продолжаться естественным образом.

Тем, кто еще не знает Костю и Кирилла мне хочется сказать: “Послушайте их песни! Там есть очень много ценного и важного”.

И может это прозвучит высокопарно, но мне хочется сказать так: они выбрали добро и стоят на службе своего выбора. И я причисляю их и себя к таким рыцарям, воинам света.

Ю.Баренгольц