Михаил Башаков: “Я не профессионал, а только люби-тире-тель”.

Если вы еще не слышали группу “Башаков-бэнд”, лучше держитесь подальше от мест, где она выступает. И остерегайтесь встреч с людьми, которых хотя бы однажды занесло на концерт М.Башакова. Ибо участь тех, кто не уберег себя от столкновения с его песнями, напоминает историю болезни.

Стадия первая. Вы отрешенно твердите: “У меня под крылом солнце, у меня под крылом...” Или в самое неподходящее время и в самых непригодных для этого местах (общественном транспорте, на деловых переговорах) радостно вскрикиваете: “Элис!!! Кто такая Элис?!!” (Возможны варианты. Твердить можно “Время уходит...”, а выкрикивать: “Кацусико Хокусай!”). Окружающие начинают относиться к вам настороженно.

Стадия вторая. Завладев кассетой группы “Башаков-бэнд”, крутите ее безостановочно, вовлекая в прослушивание все больший круг друзей, родственников, знакомых и незнакомых. Окружающие начинают относиться к вам с пониманием.

Стадия третья. Вы бросаетесь восполнять пробелы в образовании и перечитываете все книги о Сальвадоре Дали, Ван-Гоге и Кацусико Хокусае. Окружающие делают то же самое.

Стадия четвертая -- непредсказуемая.

Если вы уверены, что ничего подобного с вами не произойдет, можете, конечно, рискнуть и сходить на концерт. Или послушать альбом “Солнце под крылом”. Мое дело -- предупредить.

Дабы хоть немного разобраться с загадочным явлением, именуемым “песни Михаила Башакова”, обратимся за помощью к их автору.

-- Миша, давай для начала вспомним некоторые биографические факты. Наверное, тех, кто знаком с тобой по группам “Духи” и “Башаков-бэнд”, удивит то, что твои первые музыкальные опыты имели отношение к тяжелому металлу.

-- Это был такой период вхождения в рок-н-ролл. Еще в школе я увлекался АС/DC, Black Sabbath и пытался играть подобную музыку.

До недавнего времени даже переживал на этот счет. Казалось, все должно быть серьезнее. А потом как-то перестал расстраиваться. Ведь это было продиктовано самой жизнью. Вот Окуджава, например, никогда не сокрушался, что он бард и что это, в каком-то смысле, несерьезно по отношению к большой литературе. Сейчас я понимаю, что в рамках любого жанра есть настоящее и не настоящее.

-- "Духи" ведь одни из первых стали играть фолк-рок.?

-- Да. Но надо сказать, к этому стилю мы пришли лишь спустя два года после образования группы. Поначалу играли жесткую гитарную музыку. В первый состав "Духов" кроме нас с Володей Духом входили басист Михаил Дубов и барабанщик Михаил Сульин.

-- Стиль изменился, когда к вам примкнул Паша Кашин?

-- В 1989 году мы дали в рок-клубе объявление, что нам нужен саксофонист и аккордеонист в одном лице. Но не особенно надеялись, что такой музыкант быстро отыщется. Потому как саксофон и аккордеон -- довольно редкое сочетание. Но таким человеком казался приехавший из Кустаная Паша. Мы начали активно использовать русские мотивы. За свою лихость и разухабистость были любимы на периферии и отвергаемы в родном Питере, где эту музыку долгое время считали лубочной.

-- Винил "Счастье", записанный на студии ЛДМа и выпущенный фирмой “Мелодия”, был единственным в истории группы. Для многих осталось загадкой, почему такая, казалось бы, перспективная команда так неожиданно распалась?

-- Все достаточно прозаично. Мы заняли первое место на фестивале в Череповце, выпустили альбом, начали удачно гастролировать. Нас пригласили на фестиваль в Данию. Но тут случился серьезный конфликт со спонсорами, и группа распалась.

Спустя пять лет, Кашин, раскрутившийся с сольным проектом, предложил воссоздать группу. Некоторое время мы музыкантами из “Callipso blues band” выступали в питерских клубах под маркой “Духи”. Но мне эта реаниманиция тогда показалась натянутой. В прошлой команде была определенная цельность, воссоздать которую уже невозможно. Володя Дух давно перебрался в Америку. И без него все это теряет смысл. Что за группа “Духи” без Духа?

-- Что с тобой происходило между распадом “Духов” и созданием “Башаков-бэнда”?

-- С Мишей Сульиным мы занимались техногитарным проектом под названием “Парашюты Hi Fi”. В середине 90-х выступали в германских и швейцарских клубах, полгода поработали в питерских “Тамтаме”, “Десятке”, “Горе” и на улицах. Распались, как водится, из-за отсутствия финансирования. А у меня в то время было двое детей (сейчас уже трое). До некоторого времени я работал художником в кинотеатре, а потом устроился на радио “Балтика”, где тружусь и по сей день.

-- Ты ведь до сих пор серьезно занимаешься живописью. На обложке альбома “Солнце под крылом”, записанного уже с бэндом, -- одноименная картина. Вообще, часто пересекаются образы песен и картин?

-- Да, такое случается. Есть у меня картина “Читающий на ветру” и песня с таким же названием. А есть песня “Формула весны”, на создание которой меня вдохновила работа любимого художника Павла Филонова. Там космос невероятный. И само название звучит как формула. Когда я писал песню, как бы раздвинул рамки этой фразы и через это окошко заглянул в другой мир.

-- В этой песне присутствует загадочное слово “миндрез”, которое при всем желании не отыщешь ни в одном словаре.

-- Миндрез -- это такое понятие. Его происхождение связано с выступлением “Духов” в Выборге. После концерта и случившейся вслед за ним бурной ночи проснулись мы никакие. Выхожу я на кухню, завариваю кофе. В телевизоре -- Лещенко с какой-то певицей. Поет: “Миндрез, миндре-е-е-з”. Думаю: “Не фига себе, чего это он такое поет?” Стал вслушиваться, а он просто заливается: “Миндрез, Миндре-е-е-з...”. Во, думаю, круто. Опять Лещенко в какой-то эксперимент ввязался. Он же выступал как-то с “Мегаполисом”. Может, думаю, какую-нибудь курехинскую песню поет? И я про все забыл. Наконец-то, думаю, на нашу эстраду прорвалось что-то настоящее. Но когда возникли титры, выяснилось, что песня называлась “Мир грез”. Очень меня это тогда развеселило. А потом родилась такая песня. Я решил для себя, что миндрез - это особое состояние духа, когда открывается космос. Такой тип просветления. Хлопок одной ладони.

-- Обратимся к одной из самых, на мой взгляд, замороченных песен “Солдат в отпуску”. Ты ведь использовал здесь прием, о котором мы уже говорили. Раздвинул рамки пословицы и заглянул в другой мир.

-- Мандельштам говорил, что поэзия это когда ты стоишь на берегу реки, по которой сплавляют бревна. И нужно перебраться по ним на другой берег. Как бы по несуществующему мосту. Это означает, что стихи уже существуют, просто нужно отыскать к ним путь. А слова, помогающие найти этот путь, я встречаю повсюду -- в разговорах, в книгах, даже в анекдотах.

А однажды, перечитывая сборник пословиц, нашел поговорку “Солдат в отпуску -- рубаха из порток”. Смысл, в общем, понятен -- если ты не при делах, все у тебя отвязно. Но как любая пословица, она очень емкая. Произносишь эти слова и возникает бесконечный поток ассоциаций. Не зря ведь Бродский советовал почаще читать толковый словарь: вникать в каждое слово заново и открывать его новые грани.

У меня тогда была идея написать песню про время. В одной книжке я прочитал про филиппинскую народность, у которой нет понятия “сейчас там”. Только “здесь и сейчас”. К примеру, они не могут сказать “там за горизонтом плывет корабль”. “Там” либо было, либо будет. Меня это совершенно ошеломило: такой сразу космос открывается.

-- Вот, стало быть, откуда это: “Все свое время я ношу всегда с собой. То, что не видно глазами, для меня уже мир иной...” А что такое “люби-тире-тель”?

-- С этим словом довольно смешно получилось. Когда писал строчки “Я сегодня думал, разглаживая утром постель: “Я не профессионал, а только любитель”, не укладывался в размер. И поставил между слогами тире, которое стал произносить как слово. Вот и все. А потом этому нашлось логическое объяснение. Тире ведь раздвигает рамки слова. Оно становится длиннее и многозначнее. Я открыл это понятие, а потом мне пришло в голову, что мы живем в стране любителей. У нас ведь никогда ничего не оплачивалось. Получается, что любитель - хорошее слово. Те, кто сейчас говорит, что работу должны выполнять профессионалы, по-своему правы. Но я думаю, что любитель -- это самое ценное. Скажу вещь может быть парадоксальную, но, на мой взгляд, музыканты -- это любители высшего уровня.

-- Получается, что большинство загадочных терминов и образов, населяющих твои песни, нуждаются в авторской расшифровке. Иначе истинный смысл ускользает.

-- Когда я начинал исполнять свои песни со сцены, мне что-то мешало. Может быть, как раз боязнь быть не понятым. А сейчас я успокоился, расслабился. Понял, что если, сочиняя их, я “балдел под душем фонаря”, также нужно их исполнять. Тогда каждый раз они проживаются по-новому. Песня должна нести жизненную энергию, тогда она притягивает.

Случается, после концертов ко мне подходят люди и говорят о моих песнях вещи, которых я сам не знал. При этом очень точно определяя суть. Думаю, это происходит потому, что я создаю объемные образы, которые могут полноправно жить со всех сторон. Ведь песня кристальна. И если она по-настоящему ценная, то через собственные мысли человек может придти к главному. Просто он смотрит внутрь этого кристалла с другой стороны.

-- Но может, все же порекомендуешь своим почитателям какую-то литературу, чтобы они могли лучше ориентироваться в твоем творчестве?

-- Ничего не буду рекомендовать. Я не сочиняю песен про книги или про картины. Я пишу про жизнь. Иногда на концертах я поясняю, откуда взялись те или иные образы. Но эти истории органично входят в ткань выступления.

Ведь у каждого свой путь. И не нужно его нарушать. Я могу только рассказать, каким путем шел я.

-- Ну тогда скажи, что из прочитанного в последнее время оставило ощутимый след в твоем сознании?

-- Очень сильно впечатлил меня Маркес -- “Сто лет одиночества”. Сейчас с большим интересом читаю “Хазарский словарь” М.Павича и “Человек и его символы” Юнга. Вообще, я совершенно не могу читать целенаправленно. Когда-то мне казалось, что полезные книжки надо читать, даже если не хочется. А сейчас я понимаю, что если КПД от такого чтения хотя бы 10%, то это круто. Не надо читать много, нужно читать свои вещи. Ведь бывает, что открываешь книгу и падаешь в нее.

-- А тебя никогда не посещала мысль самому написать книгу?

-- В юности у меня была мечта написать энциклопедию тем -- о чем пишут книги, песни, снимают фильмы. И я пришел к тому, что здесь существует некая конусообразность: по большому счету любое творчество о любви. Только эта книга мной еще не дописана.

А в последнее время у меня появилась потребность записывать уникальные случаи из жизни знакомых людей.

-- Миша, а на заказ для тебя писать легче? Ведь ты, насколько мне известно, уже много лет придумываешь рекламу для радио. И в Питере известен не только как лидер “Башаков-бэнда”, но и как автор таких замечательных строк как “Разверни и в рот бери шоколадку Кэдбери” или “Вот везенья полоса -- от “Самсона” колбаса...”

-- На “Балтике” я работаю скрипт-райтером уже пять лет. И могу сказать, что когда есть конкретное задание, стихоплетство не представляет никакой трудности. В этом смысле я, наверное, профессионал. Думаю, не каждый сможет придумывать несколько рекламных роликов в день.

-- Тем более смешных. С твоего разрешения я процитирую не вошедший в гимн пиву “Балтика” фрагмент “Если не “Балтику” пьешь ты, а “Сидр”, то, извини меня, ты просто п....”

-- Это была импровизация. Песню, посвященную десятилетию пивоваренной компании “Балтика”, нужно было придумать в рекордно короткие сроки. А у меня куча срочных дел, концерты. И когда продюсер подошел ко мне и спросил: “Сочинил?”, я ему рассказал этот стишок. Реакцию его нетрудно представить.

Вообще, ироничные вещи делать гораздо сложнее, чем серьезные. Вот у Жени Феклистова это как-то легко получается.

-- Миша, правда, что прославленная “Элис” тоже родилась из рекламного ролика?

-- С ней была такая история. Мне нужно было написать рекламу для сети магазинов “Элис” на известную мелодию Чина и Чэпмена. Когда она была готова, я никак не мог отделаться от этой музыки и как-то сидя на кухне с гитарой придумал несколько куплетов с известными персонажами. Утром спел их Жене Феклистову из группы “Конец фильма”. Он говорит: “Хорошая песня, жалко, что народная”. Я говорю: “Какая народная? Вчера написал.” Он тогда воодушевился, кое-что присочинил. Стал моим соавтором и продюсером. Мы нашли какую-то левую студию, записали первый вариант. Вообще, я не придавал серьезного значения этой песне. А в итоге она вошла в хит-парады “Балтики” и радио “Рокс”. Да и на концертах очень выигрышно звучит.

-- А тебя не задевает, что одной из самых популярных твоих песен стала кавер-версия группы “Smokie”?

-- Нисколько. Думаю, у каждой уважающей себя группы должна быть кавер-версия. Даже “Битлы” пели чужие песни. А самая популярная она только потому, что больше других раскручена. Одно время хитом была “Русская”, которую поет Кашин. Но я ее никогда не считал своей лучшей песней.

-- Альбом “Солнце под крылом” записан с одними музыкантами, выступаешь ты сейчас с другими. Как сложился нынешний состав “Башаков-бэнда”?

-- Надо сказать, с музыкантами мне всегда везло. Ребята, которые со мной работают сейчас, в полном смысле профессионалы. Несмотря свою на молодость, они настолько хорошо владеют инструментами, что мне никогда не приходится им что-то объяснять. Кроме того, они участвуют в других музыкальных проектах, откуда приносят свежие идеи. И мне всегда интересна их интерпретация моих песен.

Нынешний состав “Бэнда” -- это замечательный гитарист и аранжировщик Леша Федичев, бас-гитарист Ринат Сафаргаллиев, барабанщик Рома Николаев (ритм-секция, устраивающая меня во всех отношениях), клавишник Макс Ляпин и Настя Макарова (бэк-вокал).

По сути, мы недавно вернулись к тому стилю, с которого начинались “Духи”, то есть к гитарной музыке. Но поскольку все музыканты учатся на джазовом отделении, это заметно сказывается на аранжировках. Старые песни мы играем быстрее, энергичнее, с выразительным гитарным соло.

-- Сегодня “Башаков-бэнд” выступает как в акустике, так и в электричестве. Но мне кажется, многие твои песни изначально предполагают камерное звучание и в жестком электрическом исполнении многое теряют.

-- Одна из основных позиций “Бэнда” заключается в том, что смысл песни задает направление звуку. Есть вещи, которые я никогда не буду делать в электричестве. Недавно в Питере мы играли полным составом. А во втором отделении я пел один под гитару. Выступление приобрело особую окраску, стало динамичным. Вообще, мы следим за тем, чтобы аранжировки не мешали смыслу песен. В этом и заключается мастерство музыкантов, чтобы играть ровно столько, сколько нужно.

С Михаилом Башаковым общалась Юлия Баренгольц

“Fuzz”, 2001 г.