С Михаилом Башаковым в поисках Элис

На самом деле свое интервью с этим поэтом, композитором и музыкантом мне хотелось назвать иначе, например, “Светлый вечер с Михаилом Башаковым” (по аналогии с его песней “Нам нужен просто светлый день”). Но “Элис” как-то популярнее, конъюнктурнее, что ли.

Действительно, именно эта забавная безделушка принесла Михаилу народную славу и любовь и ротации в хит-парадах всех радиостанций. Ее заказывают на день рождения все Вовки и Вадимы, при первых ее аккордах стыдливо смущаются Юрии и Борисы, хоть раз бравшие в руки гитары, и благодаря ей несметное количество девушек со свободными квартирами, где можно посидеть-потусоваться, получили второе имя - Элис.

Хотя истинным меломанам петербуржец Михаил Башаков был известен по группе “Духи”, которую он создал вместе с Владимиром Духом еще в конце восьмидесятых. Некоторые песни Михаила известны в исполнении Павла Кашина, в прошлом одного из участников его ансамбля. Сейчас коллектив, с которым выступает создатель “Элис”, “Фонарей”, “Солнца под Крылом” и “Самбади”, называется просто “Башаков”.

На прошлой неделе Михаил заехал в Нижний Новгород, как он сам сказал, в рамках лыжного пробега по Оке. В этот единственный его нижегородский вечер мы и разговаривали, стоя на лестничной клетке панельной многоэтажки с видом на высокий берег Оки.

Корр.: Начнем с традиционного литературоведческого вопроса: лирический герой ваших песен совпадает с внутренним “я”?

М.Б.: Да, очень совпадает. Но я полагаю, у меня не один лирический герой…

Корр.: А теперь банальный вопрос: как пишется песня? Сразу, в один момент или постепенно, по куплету?

М.Б.: Сам материал подчас действительно выуживаешь из сора и поначалу не знаешь, что будет дальше. Потом какой-то импульс, и происходит осознание, когда ты начинаешь понимать, уже как бы физически понимать, что за герой заговорил в тебе. Как правило, тогда счет в работе идет уже на часы.

Корр.: То, что творчество основывается на впечатлениях, событиях, кем-то сказанных фразах, - это понятно. А бывает, что уже после того, как появилась песня, начинаются какие-то с ней совпадения?

М.Б.: Когда песня опережает жизнь, и случается именно так, как в ней написано, бывает постоянно. Иногда буквально до дрожи: например, некие слова произнесены персонажем, и потом какой-то человек их тоже в буквальном смысле говорит, не цитирует.

Корр.: Многие творят себе потихоньку… Почему вдруг появляется необходимость создать группу и вынести свои чувства и мысли на публику?

М.Б.: Это спонтанное явление. И, наверное, выживают в этом случае те исполнители и те группы, которые поддаются этой спонтанности. Есть такое банальное выражение “я без этого не могу”. Мне кажется, что каждый человек пытается в этой жизни с собой справиться, а на самом деле не надо этого делать, тем более не надо “справляться” со своим творческим началом, с этой - тоже, может быть, банальное выражение - божественной энергией, которая в каждом из нас есть. В каком-то смысле это она нас ведет.

Отсюда и выражение, что нет ничего случайного, если мы умеем подчинить все главному и понимаем, и выбираем, что есть это главное. Для тех людей, которые смогли, нашли в себе силы сделать этот выбор, меняется весь мир. Мои родственники когда-то говорили: “Ну чем ты занимаешься, иди учиться!”, - а сейчас они даже гордятся мной.

Корр.: В жизни человека в определенной степени присутствует творчество. Если не удается что-то одно, он компенсирует себя в другом. А как быть тем, у кого творчество становиться работой и, как следствие, рутиной?

М.Б.: Я недавно задумался об этом, особенно когда столкнулся с шоу-бизнесом. И я решил, что для меня это не станет работой, точнее, то, что я выполняю работу, не станет для меня главным. У Гребенщикова в “Записках дилетанта” есть об этом. Надо понимать, что все мы - дилетанты, и просто хорошо или плохо исполняем свою работу, вот и все. Работа - это нечто, что необходимо сделать, но есть и другое, то, что вроде бы делать не обязательно, что вроде бы находится на втором плане. А для меня это - на первом плане.

Если творчество становится работой, и ты его так воспринимаешь и ведешь себя соответственно, то возникающие кризисы не просто мучительны, они невыносимы. И даже не столько для тебя, сколько для окружающих. Преодолеть их – значит, осознать: то, что ты делаешь, - твоя любовь, твоя энергия. А если это противоречит каким-то естественным вещам в тебе, то ты занимаешься чем-то не тем.

Корр.: И не страшно исполнять “Элис” в сотый раз?

М.Б.: А мы просто не исполняем…

Страшно другое. Страшно, когда тебе говорят: “Вот сейчас ты должен выйти на сцену и исполнить “Элис”… Тогда действительно немножко страшно. Но в таких случаях я возвращаюсь к тому моменту, когда я придумывал эту песню, как я ее придумывал, и сколько радости она мне принесла. И понимаю, что раз она придумана мной, то она мне не противоречит. Я нахожу эту точку соприкосновения и даже в сотый раз исполняю “Элис” с удовольствием. Когда мы не хотим петь ее, мы не поем, это мы можем себе позволить.

Популярность - это когда даешь концерт на квартире у Стинга …

Корр.: Бывает, что музыкальная группа как создается вокруг определенного автора, лидера, так и существует долгие годы. Вы работали не только с разными музыкантами, но и в разных проектах…

М.Б.: Просто в жизни тоже очень многое менялось: то, что раньше казалось незыблемым, вдруг обернулось на 180 градусов. Естественно, люди вокруг взрослели и менялись, у многих появились свои проекты. А я делал всегда то, что нравилось мне. И даже конфликты, похожие на те, которые возникали тогда, по-другому воспринимаются сейчас. С Женей Феклистовым (лидером группы “Конец фильма” - Е.С.) у нас разные продюсеры, и назревал конфликт из-за песни “Элис”. Понятно, что идея моя, но энергию мы вкладывали вместе, вместе придумывали куплеты. А потом мы решили, что если и будет война, то пусть воюют продюсеры, а мы в сторонке постоим.

Сейчас у меня есть акустический состав группы и электрический. Это все исходит из того, что я делаю: из песен, из самой ткани произведений, одни из которых требуют акустики, другие - иного исполнения. Я так существую вполне нормально.

Корр.: Ваши песни, светлые и легкие, будто из другого времени, из восьмидесятых годов, из хипповской Системы, автостопов и квартирников. Что это, ностальгия?

М.Б.: Ностальгия - это чувство, которое мне не очень нравится. Почему?! Может, потому, что ностальгия связана с тем, чего уже не вернуть, а мне важно то, что происходит сейчас. На наших выступлениях нет никакой ностальгии: люди поют, радуются. Сейчас, как и в конце восьмидесятых, тоже наступило время протеста: раньше - антикоммунистического, теперь - против бездумной коммерциализации.

Мы все сейчас проходим очередной этап большого цикла развития. После краха казавшегося незыблемым мира наступила истерика, которая привела к подавленности. Сейчас уже можно увидеть некий просвет, становится понятным, что все равно надо жить, надо что-то делать. В конце концов мы придем к состоянию стабильности, которое нужно хотя бы для того, чтобы нормально развивалось творчество, чтобы прекратились эти трения между рок и поп музыкой, закончилась война радиостанций разного формата. В конце концов, каждый выбирает, что он хочет…

Я верю, что любовь существует для тех, кто умеет развивать в себе эту способность – любить. И не терять главного: не переставать удивляться жизни. Самое главное, человек должен принимать этот мир. Есть такое религиозное слово “смириться”, то есть не сдаться, а принять мир. И еще: когда ты способен воспринимать знаки, дающиеся тебе свыше, в этот момент ты как бы и любишь. Ты стремишься к тому, чтобы твое внутреннее солнце не гасло.

Корр.: И, наконец, волнующий многих вопрос: кто такая Элис?

М.Б.: Я отвечу так. Сейчас я пишу песню, в которой точно сказано, кто такая Элис. Как только напишу - сразу же спою.

Вместо постскриптума. Этой весной выйдет новый альбом Михаила Башакова. Наша губернская столица ему очень понравилась, и он обещал повлиять на продюсеров, с тем чтобы включить Нижний Новгород в программу своего турне.

Кофе пила Екатерина СИЗОВА

Дзержинск, 2002 г.